Об абсолютном освобождении

Тогда видящий пребывает в своей собственной природе.

Причина того, что подлежит устранению, — соединение видящего с видимым.

Видимое по природе — это свет, деятельность и инерция; оно состоит из стихий и органов чувств и существует ради опыта и освобождения.

Ступени гун — особенное, неособенное, лишь отмеченное и непроявленное.

Видящий — это лишь видение; хотя он чист, он смотрит через представления [ума].

Сущность видимого — лишь ради него.

Для достигшего цели оно исчезает, но не исчезает [вообще], поскольку является общим для других.

Соединение — причина постижения собственной природы двух сил: обладаемого и обладателя.

Его причина — неведение.

С исчезновением его исчезает и соединение; это устранение и есть освобождённость видящего.

Опыт — это неразличение саттвы и пуруши, совершенно несмешиваемых, поскольку [саттва] существует ради другого; из самьямы на том, что существует ради себя, — знание пуруши.

У того, кто постиг лишь различие саттвы и пуруши, — владычество над всеми состояниями и всеведение.

Когда чистота саттвы и пуруши сравнялась, — освобождение.

Реальность предмета — из единства преобразования.

При одном и том же предмете из-за различия умов их пути различны.

Предмет не зависит от одного ума; иначе что стало бы с ним, когда этот ум его не воспринимает?

Предмет известен или неизвестен уму в зависимости от того, окрашен ли им ум.

Движения ума всегда известны их господину — пуруше, поскольку он неизменен.

Он [ум] не светится сам, поскольку видим.

И одновременно невозможно уловить оба.

Если бы [ум] был видим другим умом, возникла бы бесконечная цепь познающих и смешение памяти.

Неподвижное сознание познаёт собственный ум, когда [ум] принимает его форму.

Освобождение — это обратное растворение гун, лишённых цели для пуруши, или утверждённость силы сознания в собственной природе. Таков конец.